logo

«Образы Сергея Харламова» Фотокурьер (Украина)

ОБРАЗЫ СЕРГЕЯ ХАРЛАМОВА: CЛИШКОМ РЕАЛЬНЫЕ, ЧТОБЫ В НИХ ПОВЕРИТЬ

 

Жил–был один Волшебник. Ничего сверхъестественного он не делал – просто рисовал, но любой карандаш или кисть становились в его руках волшебной палочкой. На его рисунках люди видели изображения себе подобных и окружающую действительность, но стоп! Люди–то, если приглядеться, живые и настоящие – по глазам видно, но с ними явно что–то не так. Но ведь это мы и есть! Также закрываемся от внешнего мира его же атрибутами, когда мечтаем – то почти взлетаем, когда теряем надежду – падаем вниз, а если злимся или становимся жестокими – и внешность наша искажается. Может быть не всем приятно узнавать себя в этаких уродах с длинными конечностями, но лишь задумавшись об этом, люди возвращаются к своему прежнему человеческому облику. Волшебник стремился, чтобы над его рисунками люди начинали ДУМАТЬ. К тому же в его руках со временем оказался целый набор волшебных палочек под названием «Photoshop». А имя тому Волшебнику – Сергей Харламов.

Фотохудожник Сергей Харламов родился в 1971 году в Донецке и признается, что его «художественное развитие началось еще в утробе матери. Безусловно, детские сказочные фантазии имели для этого решающее значение. Еще у меня есть старший брат, он в детстве рисовал и я, видимо, чтобы не отставать от него, повторял все, что рождалось у него на бумаге». Собственные работы Харламов начал создавать, обучаясь в студии изобразительного искусства, затем в художественной школе и, наконец, в полной мере получил статус художника, когда в 1990 году окончил Донецкое художественное училище.

В Сергее Харламове не только как в художнике, но и просто как в человеке сочетаются такие, казалось бы, противоположные черты характера как эмоциональность, импульсивность и в тоже время усидчивость, скрупулезность. В детстве он мечтал стать пчеловодом или егерем, но волею судьбы занимался не менее экзотичными занятиями, которые далеко не каждому под силу – отливал бронзу, изготавливал ювелирные изделия,  увлекался скульптурной лепкой и художественной обработкой природного камня (гравировкой). При этом никогда не забывал и об изобразительном искусстве. «С каждым новым ремеслом, мне казалось, что жизнь именно в этот момент имеет самую большую значимость…». Интерес Харламова к человеческой душе оказался в итоге сильнее, чем к животным, насекомым и предметам.

Первый раз Сергей взял в руки фотоаппарат еще в десять лет. Уже тогда появился интерес познать таинственный процесс съемки и печати фотоизображения. И все–таки Сергей Харламов в первую очередь художник! “Фотография стала для меня своеобразной творческой отдушиной… Я осознал, что моя жизнь без творчества немыслима. Я воспрянул духом и понял, что в моей судьбе наступает переломный момент! Хоть я себя и не считаю фотографом – именно фотография вдохнула в меня недостающую гармонию” – говорит Харламов.

В тяжелые годы перестройки рисовать было некогда, поэтому Харламов решил приобрести фотоаппарат – «Зенит 122». Затем была камера «Canon 300», на которую Сергей часто ставил зенитовскую оптику.  Постепенно Харламов перешел на средний формат. Сейчас снимает на средний – 6х6 см и широкий – фотопластинки 9х12 см и 4х5 дюйма. У фотохудожника две камеры – старый добрый «Киев-60TTL» и карданная камера итальянской фирмы FATIF с немецкой оптикой фирмы «Schneider–Summar (180/5.6)».

На сегодняшний день фотография для Сергея является лишь одним из инструментов для воплощения идей. А таких инструментов несколько: на начальной этапе – лист бумаги, на котором рождается эскиз будущего произведения искусства, потом фотоаппарат и объекты съемки (люди для художника – тоже своеобразный «строительный материал», но также и живое воплощение философских идей!), и напоследок – компьютерная обработка в Photoshopе (сейчас Харламов работает в версии Photoshop 7.0). «Компьютер мне как художнику, заменил и мольберт, и холст, и краски…» – комментирует свое творчество Сергей, ничуть не оправдываясь. Какие бы не существовали мнения по поводу использования компьютерных технологий, ведь если подумать, то технические моменты присутствуют в любом творчестве. Главное, чтобы они не стали преградой в выражении основной идеи, которую хочет донести через свою работу автор.

Все в жизни Харламова, по его собственному признанию, «происходит на грани глубоких переоценок, эмоциональных всплесков и угасаний». Cначала рождается идея, затем она преобразуется в образ и материализуется в виде эскиза. Подбор модели также происходит на эмоциональном уровне («для меня важна не красота модели, а нечто такое, что заставит меня «вспыхнуть» – объясняет художник). Харламов никогда не обращался в модельные агентства. Потенциальной моделью Сергея Харламова может стать любой человек, в котором автор увидит образ, и с которым ему легко, интересно работать. «Модель должна в первую очередь быть раскованной, способной воспринимать мир «образно» – не буквально…Отношение к нашей совместной работе – только творческое!» – подчеркивает Сергей. В серии фоторабот «Vita» фигурирует, например, паренек, который живет с Харламовым по соседству.

К программе Photoshop у Харламова тоже особый творческий подход – он принципиально не использует готовых фильтров, многие детали рисует вручную, с помощью планшета.

В сущности, компьютерная обработка занимает наибольшее количество времени – от месяца и более, в то время как съемка – около 1-2 дней. Главное при этом – не исказить идею, живо донести свою авторскую эмоцию.

Велик соблазн соотнести творчество Сергея Харламова с каким–либо стилем изобразительного искусства. Наиболее мрачные работы вызывают мысли о готике, метаморфозы с человеческим телом в одной из последних работ под названием «Сonscience» («Совесть») перекликаются с сюрреалистическими мотивами Дали. Казалось бы, что человек с художественным образованием, отлично разбирающийся в стилях живописи, вполне может поддаться влиянию одного из них. Но Харламов – художник не стиля, а прежде всего – идеи! Иногда Сергей просто отшучивается: «я не знаю, какой мой стиль – вот Вы скажите и я узнаю. А пока Вы будете придумывать ему название – я порисую, ок?», в ином случае рассуждает так: «художник, обрекший себя на подчинение определенному стилю, – лишен развития. Пусть это мое субъективное мнение, но в искусстве, помимо творческой реализации, должна присутствовать «конкуренция» в самом себе… Другими словами – поиск новых форм реализации идей, новаторский дух. А стиль у автора, может просматриваться и в идейной подложке большинства его работ…»

Харламов более заботится о подборе тематики. Главный критерий здесь – собственные чувства, «актуальность для самого себя». Но такие вечные ценности как Любовь, Ненависть, Мечта и многие другие художник преподносит через призму современности. Порой кажется, что мир у художника словно бы отражен в кривом зеркале. Становится и смешно и страшно, как при прочтении сказок братьев Гримм. Отдельные работы вызывают необъяснимое чувство тревоги, веют чем–то зловещим. В одном из интервью Харламов отметил: «Как и всем в детстве, моей наивной детской душе приходилось сталкиваться с «темными силами» и я никогда не опускал рук, может поэтому многие мои детские впечатления трансформировались в осуждающие человеческую жестокостьи цинизм… ».

И всё–таки большинство работ Сергея не для детских глаз: свастика, порванные флаги, люди умирающие за призрачную политическую идею, людоедство…

Менее ужасающи женские образы – женщины у Харламова гибкие, призрачные, загадочные и…бессмертные. Когда у автора спросили, какие ассоциации вызывают у него женщины – преклонение, любовь, трагизм, либо даже смерть, Сергей ответил, что никогда не соотносил женщину со Смертью, так как «Смерть – отвлеченный образ, чисто философский».

В оценке собственных работ и в рассуждениях об искусстве в целом Сергей часто, почти в каждом предложении, употребляет слово «творчество». При этом Харламов не отрицает, что творчески переосмыслять действительность (которую называет не иначе как жестокой) порой очень трудно в психологическом плане: «Трагизм всей нашей сегодняшней жизни, бесспорно, проходит и через меня, как, впрочем, и через души других художников», но тут же художник добавляет: «И все же я живу светлым будущим и верю в него, искренне верю».

 

© Анастасия Абакуменко